Само собой разумеется, что приведенная модель неполна. Существует множество взаимоотношений, которые в ней не представлены. Эта иллюстрация и так достаточно сложна. Возможно, некоторые связи, которые не были здесь представлены, смогут в случае необходимости спасти Имперский Круг. Мы уже наблюдали такие случаи. Например, до середины 1984 г. банки активно расширяли объемы кредитования внутри страны и привлекали средства из-за рубежа. Когда же они перестали выступать в роли основного канала поступления средств по причинам, которые будут рассмотрены в главе 8, их место заняло Казначейство*: удерживаемый с иностранцев налог** был отменен, и значительная часть государственного долга была напрямую продана иностранцам.
________________
* Treasury — Министерство Финансов. — Прим. ред.
** Withholding tax — налог путем вычетов: налог на процентный доход и дивиденды, выплачиваемые нерезидентам. Многие страны заключили соглашения о ликвидации двойного налогообложения, и уплата такого налога зачитывается при определении общей суммы налогов. — Прим. ред.
 Конец страницы 140 
 Начало страницы 141 
Было бы интересно построить более полную модель и представить переменные в численном выражении. Я полагаю, что было бы возможно имитировать эволюцию американской экономики начиная с 1982 г., но я не готов к тому, чтобы осуществить это. Я вынужден ограничиться лишь импрессионистским наброском.
Мы имеем дело с системой, которая нестабильна и постоянно эволюционирует. Что придет на смену Имперскому Кругу? На этот вопрос необходимо ответить. Прежде чем я попытаюсь это сделать, позвольте мне дополнить картину и более пристально взглянуть на банковскую систему и на изменение корпоративной структуры, которое в настоящий момент охватило всю страну.

Действуют и многие другие взаимоотношения; их так много, что перечислить их все было бы обременительно. Некоторые из них усиливают Имперский Круг; другие противодействуют ему; остальные усиливают его в течение короткого периода времени, но не могут поддерживаться в течение длительного срока. Наиболее важная самоусиливающаяся связь существует между обменным курсом и притоком спекулятивного капитала:
(4) ↑e → ↓S → ↑e → ↓S
Мы уже определили два взаимоотношения, которые противодействуют Имперскому Кругу (формула (1)), и здесь мы можем упомянуть два взаимоотношения, которые являются самоусиливающимися в течение короткого периода времени, но не могут существовать в течение более длительного периода. Прежде все-то, в то время как приток спекулятивного капитала является самоусиливающимся в течение короткого периода времени, он также порождает обязательства по выплате процентов и возврату средств, обязательства, которые накапливаются и начинают действовать в противоположном направлении:
(5)

 Конец страницы 137 
 Начало страницы 138 
В итоге растущие расходы по обслуживанию займов (↑N) стремятся подорвать взаимоотношения, на которых основан Имперский Круг, и тренд обменного курса сменяется на противоположный тренд:
(6) (↓T + ↑N) > ↓S → ↓e → (↑S + ↓T + ↑N) → ↓↓e
В это время расходы по обслуживанию займов и бегство спекулятивного капитала могут быть дополнены торговым дефицитом и могут привести к катастрофическому коллапсу доллара: представители центрального банка, и более всех Волкер (Volcker), признают опасность этого и предупреждают о ней общественность2. Чтобы рассмотреть этот вопрос в перспективе, необходимо указать, что расходы по обслуживанию процентных ставок смогут накопиться и достигнуть той точки, когда они будут в состоянии исправить баланс, лишь через много лет. Представляется правдоподобным, что Имперский Круг пойдет в обратном направлении или хотя бы остановит свое движение задолго до этого. Волкер и другие ответственные государственные лица, безусловно, работают в этом направлении.
Важнейший вопрос, который волнует весь мир, состоит в том, может ли Имперский Круг быть остановлен так, чтобы это не вызвало катастрофического коллапса доллара. Чем дольше он продолжается и чем выше поднимается доллар, тем больше опасность падения. Проблема заключается в том, что полный поворот в динамике доллара мог бы даже на этой стадии вызвать сдвиг не только в продолжающемся потоке инвестиций, но и в аккумулированных объемах спекулятивного капитала. Этот объем, естественно, намного больше, чем текущий поток инвестиций. Эта проблема является общепризнанной и доставляет немало волнений держателям долларовых активов. Именно поэтому иностранные холдинги, владеющие высоколиквидными активами, весьма точно называют “горячими деньгами”.*
Еще одним примером может служить бюджетный дефицит, который стимулирует экономическую активность в течение ко-
________________
* Hot money — горячие деньги: большие объемы ликвидных средств, быстро переводимые из одного банка, одной валюты или одной страны в другие в поисках прибыли или убежища (более высокие процентные ставки, арбитражные возможности). Возник новый класс кредиторов, состоящий из миллионов безликих индивидуумов и институтов (”бельгийский дантист”). См., например, подборку статей “Hot money” в журнале Business Week, 20 March 1995, стр. 14-25. — Прим. ред.
 Конец страницы 138 
 Начало страницы 139 
роткого периода времени, но затем в течение более длительного может быть контрпродуктивным, поскольку он отвлекает средства от более продуктивного использования через механизм процентных ставок:
(7)
 Конец страницы 139 
 Начало страницы 140 
также ослабляет экономику. Таковы внутренние противоречия, которые, вероятно, приведут к разрушению Имперского Круга

задолго до того, как это могло бы сделать накопление обязательств по обслуживанию займов.

Круг благоденствия для Соединенных Штатов был порочным кругом для стран-должников. Торговый дефицит США проявлялся в положительном торговом балансе других стран. В той степени, в которой высокие экспортные показатели позволили странам, имеющим значительные задолженности, поддерживать выплаты процентов по своим займам, эффект этого может считаться благоприятным; но даже здесь все идет на пользу заимодавцам. Что же касается всего остального, то страны-должники трудились в условиях высоких реальных процентных ставок и очень неблагоприятной обстановки в торговле. Доллар дешев, когда его занимают, но становится дорогим, когда надо платить проценты. Борьба за экспорт удерживала цены на экспортируемые товары на низком уровне. Хотя внешние показатели стран-должников превысили многие ожидания, их внутренние показатели были намного менее удовлетворительными. Некоторые из них не продемонстрировали практически никакого восстановления экономики, но даже среди более успешных доход на душу населения сильно отставал; теперь, когда он начал расти, положительный торговый баланс начинает снижаться. Некоторые из наиболее слабых стран пережили падение по спирали, в котором как их внутренняя экономика, так и их возможности по обслуживанию своих долгов упали до нуля. Эта группа стран включает в себя большую часть Африки, некоторые латиноамериканские страны и страны Карибского бассейна, как, например, Перу и Доминиканская республика.
Что же касается более развитых стран, рост экспорта в Соединенные Штаты имел стимулирующий эффект, но реакция на него была очень подавленной. Корпорации неохотно расширяли свои мощности, поскольку опасались, и вполне обоснованно, что доллар упадет как раз после увеличения их мощностей. Хранение же финансовых активов в долларах являлось, напротив, практически Неотразимым. Это можно было особенно явно наблюдать в Бритий, где колебания курса валюты были особенно сильными. Вся
 Конец страницы 135 
 Начало страницы 136 
Европа маялась от высокого уровня безработицы и низкого роста экономики. Стало модным говорить о “евросклерозе”. Дальний Восток проявил гораздо больший динамизм, когда на арену выступили новые индустриальные страны и Китай открыл свои границы. Наибольшую выгоду при нынешнем положении вещей получила Япония. Ее позиция является практически зеркальным отражением позиции Соединенных Штатов, с ее огромным положительным экспортным балансом и сильными внутренними сбережениями, сбалансированными экспортом капитала.
Давайте попробуем проанализировать Рейгановский Имперский Круг с помощью аналитических инструментов, которые мы разработали к настоящему моменту. Мы будем использовать обозначения, принятые в главе 3. Четырьмя ключевыми элементами являются: сильная экономика (↑v), сильная валюта (↑е), растущий бюджетный дефицит (↓В) и растущий торговый дефицит (↓T). На первый взгляд, наблюдаются некоторые очевидные противоречия между этими четырьмя переменными. Традиционная экономическая теория гласит, что растущий торговый дефицит (↓T), как правило, подавляет как обменные ставки (↓е), так и уровень внутренней экономической активности (↓v):
(1)
Но Имперскому Кругу удалось победить эти причинно-следственные отношения с помощью двух других переменных: бюджетного дефицита и притока капитала.
Экономика усиливалась, поскольку стимул бюджетного дефицита одержал верх над эффектом торможения, вызванным торговым дефицитом. Экономическая активность, безусловно, находится под влиянием и многих иных факторов. Рассмотрение всех этих факторов потребовало бы чрезмерного усложнения нашего обсуждения. Основное значение имеет конечный результат: сильная экономика. Для того чтобы не усложнять картину, мы обозначим суммарное влияние всех прочих факторов с помощью вопросительного знака (?), что дает нам следующую формулу:
(2)
 Конец страницы 136 
 Начало страницы 137 
Аналогичным образом доллар поднялся, поскольку приток капитала — ↓(N + S) — превысил торговый дефицит:
(3) ↓Т < ↓(N + S) → ↑e
Эти два взаимоотношения являются основой Имперского Круга.

В период международного долгового кризиса я работал с весьма грубой и нечеткой моделью расширения и сокращения объемов кредита, похожей на модель подъем-спад для фондового рынка. Я считал, что 1982 г. был концом периода всемирного расширения кредита, и не смог предугадать, что Соединенные Штаты будут выступать в роли “заемщика последней инстанции”.
Большой, постоянно растущий бюджетный дефицит США возник как непреднамеренное следствие противоречий в политических целях. С одной стороны, президент Рейган стремился сократить роль федерального правительства в экономике путем сокращения налогов; с другой стороны, он хотел поддерживать сильные позиции в военной области в своем противостоянии тому, что он считал коммунистической угрозой. Эти две цели невозможно было преследовать одновременно в пределах сбалансированного бюджета.
Усугубило ситуацию еще и то, что бюджетно-финансовая и денежно-кредитная политика осуществлялись под руководством двух различных и противоречащих друг другу научных школ. Бюджетно-финансовая политика находилась под влиянием “экономики предложения”, в то время как денежно-кредитная политика направлялась идеями монетаризма.
Сторонники экономики предложения полагали, что сокращение налогов будет иметь настолько стимулирующий эффект как на объемы производства, так и на готовность выплачивать налоги, что экономика сможет расти с большой скоростью без резкого увеличения инфляции и бюджет будет вновь сбалансирован благодаря высокому уровню налоговых поступлений. Это был абсолютно рефлексивный образ мыслей и он содержал серьезные ошибки, как это свойственно такому образу мыслей. Верность этих утверждений зависела от того, станут ли они общепризнанными. Та-
_________________
* Эта глава, законченная в августе 1985 г., не подвергалась пересмотру. Изменения, произошедшие с тех пор, описаны в части книги, касающейся эксперимента в реальном времени (часть третья). — Прим. авт.
 Конец страницы 132 
 Начало страницы 133 
ким образом, это было предложение типа “все или ничего”. В демократической системе, которая функционирует на основе компромиссов, подобные предложения редко побеждают. В этом случае шансы на успех были особенно малы, поскольку существовала иная крупная научная школа, влияющая на государственную политику.
Монетаристы полагали, что основная цель состоит в том, чтобы взять инфляцию под контроль, и что поэтому необходимо строгое регулирование денежной массы страны. Вместо того чтобы контролировать процентные ставки по краткосрочным кредитам, как это делалось ранее, Федеральный Резерв поставил себе определенные цели, относящиеся к денежной массе, и позволил процентным ставкам федеральных фондов свободно колебаться. Новая политика Федерального Резерва была введена в действие в октябре 1979 г., и в момент вступления Рейгана в должность президента процентные ставки были уже на рекордном уровне. В своем первом бюджете он сократил налоги и одновременно увеличил военные расходы. Несмотря на скоординированные усилия сократить внутренние расходы, сэкономленных средств не хватило на то, чтобы нейтрализовать статьи. Путь наименьшего сопротивления привел к большому государственному бюджетному дефициту.
Поскольку бюджетный дефицит должен был быть профинансирован в рамках строго поставленных целей ограничения денежной массы, процентные ставки поднялись на беспрецедентную высоту. Вместо экономического роста конфликт между бюджетно-финансовой и денежно-кредитной политикой привел к серьезной рецессии. Выросшие процентные ставки, в совокупности с экономическим упадком, неожиданно ускорили наступление международного долгового кризиса 1982 г. Генри Кауфман задолго до этого предупреждал, что государственный дефицит вытеснит с рынка других заемщиков1. Он оказался прав, но первыми с рынка были вытеснены иностранные государства, а не внутренние потребители кредитов.
Федеральный Резерв отреагировал на мексиканский кризис августа 1982 г., ослабив свои ограничения на рост денежной массы. Бюджетный дефицит только начал расти. С отпущенными тормозами экономика рванулась вперед. Ее возрождение было столь мощным, сколь серьезной была рецессия. Этому способствовал резкий рост расходов как в частном, так и в корпоративном секторах экономики. Этому также содействовала и банковская система. Военные расходы только начали набирать обороты. В частном
 Конец страницы 133 
 Начало страницы 134 
секторе наблюдался рост реальных доходов; на корпоративный сектор положительно повлияли введение ускоренной амортизации и другие налоговые уступки. Банки охотно предоставляли займы, поскольку практически любой займ приводил к улучшению качества их кредитных портфелей.
Спрос, исходивший от всех этих источников, был настолько сильным, что процентные ставки после начального снижения стабилизировались на невиданном в истории высоком уровне и в конце концов вновь стали расти. Банки агрессивно боролись за депозиты и предоставляли держателям финансовых средств даже больший процент, чем могли принести вложения в государственные облигации. Привлекался иностранный капитал, частично благодаря высоким доходам по финансовым активам, а частично благодаря доверию, которое внушал президент Рейган. Доллар усилил свои позиции, а набирающая силу валюта (наряду с позитивной разницей процентных ставок) сделала поток капиталов, переводимых в доллары, неудержимым. Сильный доллар привлек импортеров, которые помогли удовлетворить повышенный спрос и поддержать низкий уровень цен. Начался самоусиливающийся процесс, в котором сильная экономика, сильная валюта, большой бюджетный дефицит и большой торговый дефицит взаимно усиливали друг друга и приводили к безынфляционному росту. Я назвал это круговое взаимоотношение Рейгановским Имперским Кругом, поскольку оно финансирует наращивание военной мощи посредством привлечения как зарубежных товаров, так и иностранного капитала. Это делает такой круг кругом благоденствия в его центре и порочным кругом на периферии.
Легко заметить, что Имперский Круг был построен на внутренних противоречиях между монетаризмом и экономикой. Результат этого был не только непреднамеренным, но и непредвиденным. Участники быстро протекающих исторических событий не осознают полностью, что именно происходит. Потрясающий перевод огромных объемов средств в менее развитые страны в период между 1974 и 1982 г. не мог бы иметь место, если бы события были спланированы и организованы, а коллективная система займов, как мы уже видели, появилась непреднамеренно и не была объявлена заранее.
Большинство профессиональных экономистов не считало возможным возникновение или продолжительное существование этого круга благоденствия, но президент Рейган, несмотря на ограниченность своих знаний, кажется, лучше своих экономических советников понимал, что возможно, а что — нет. В конце концов,
 Конец страницы 134 
 Начало страницы 135 
рефлексивный процесс Имперского Круга хорошо согласовывался с его концепцией лидерства, которая, конечно, par excellence, является рефлексивной концепцией. Он был, таким образом, согласен на словах поддерживать желательность сбалансированного бюджета, но проигнорировал советы Мартина Фельдштейна (Martin Feldstein), а впоследствии и избавился от него, и оставил дефицит практически без внимания. Европейцы жаловались на сильный доллар, хотя не совсем ясно, почему, но американская администрация настаивала на политике благоденствующего игнорирования.

В моих исследованиях я не придал большого значения первым двум побудительным причинам. Что касается свободного доступа на рынок капитала, я считал, что система займов, которая преобладала до 1982 г., разрушена навсегда. Она была основана на неких ошибочных концепциях, позднее они были признаны таковыми. Позитивные предпочтения сменились негативными, и потребовалось бы длительное время, чтобы их преодолеть. События подтвердили эти выводы: банковские займы менее развитым странам намного ниже предполагавшихся ранее. Что же касается угрозы ареста активов, я отмел ее как более или менее необоснованную. С тех пор появилось множество документов2, подтверждающих эту точку зрения. Проигнорировав третью, наиболее важную побудительную причину, я пришел к заключению, что “единственный путь обеспечить выплату странами-должниками их задолженностей состоит в том, чтобы сделать кредит доступным в объемах, приблизительно равных издержкам по обслуживанию их внешнего долга”.
 Конец страницы 129 
 Начало страницы 130 
Это заключение оказалось ложным. В 1984 г. менее половины объема процентных выплат по кредитам было авансировано в форме новых кредитов, а большая часть новых кредитов поступила не от коммерческих банков, а из других источников. В результате отток наличности из коммерческих банков был менее сильным, чем я предполагал, и напряженность между основными и частичными участниками не достигла точки разрыва. На практике даже основные члены системы смогли начать накопление резервов (против необеспеченных долговых обязательств) и улучшить свой коэффициент покрытия.
Вторая моя ошибка состояла в том, что я недооценил способности стран-должников по увеличению объемов экспорта. Мировая экономика оказалась более сильной, чем я предполагал. Причины этого будут обсуждены в следующей главе. В частности, Бразилия достигла гораздо более высокого активного сальдо торгового баланса, чем я предполагал. Официальная цель на 1984 г. составила 9 млрд. долл.; реальная цифра превысила 12 миллиардов. Сильные позиции в области экспорта привели к умеренному оживлению внутренней экономики и позволили Бразилии вступить в третью фазу.
Этих двух ошибок в совокупности оказалось достаточно, чтобы сделать мой анализ излишне пессимистичным. В феврале 1984 г. я утверждал, что “достижение значительного прогресса в третьей фазе становится все менее вероятным, и четвертая фаза представляется все менее доступной в рамках существующей системы”. Тем не менее к 1985 г. некоторые основные должники вступили в третью фазу и казалось, что худшее позади. Затем наступил период резкого спада в ценах на нефть в 1986 г., и Мексика попала в аварию. Это чрезвычайное происшествие можно было бы объяснить внешними причинами, но недавние перемены в Бразилии носят намного более зловещий характер. В результате так называемого “Плана Крузадо”* экономика мгновенно оказалась перегретой и внешнеторговый баланс опасно ухудшился. Как только правительство одержало убедительную победу и было избрано на новый срок, оно приступило к управлению экономикой. Даже при этих условиях внутриполитические соображения, очевидно, взяли верх над обязательствами по выплатам международных задолженностей, и 1987 г. может оказаться кризисным годом ДЛЯ переговоров по поводу бразильского долга.
_______________
* План Крузадо — стабилизационная программа Бразилии, включавшая введение новой денежной единицы крузадо (1986 г.). — Прим. ред.
 Конец страницы 130 
 Начало страницы 131 
Позиции стран-кредиторов значительно смягчились. Американский государственный казначей Джеймс Бейкер (James Baker) Признал необходимость внутреннего роста стран-должников в своем плане, который он представил на встрече стран—участниц Всемирного банка в Сеуле в октябре 1985 г. Впоследствии план Бредли (Bradley) открыто выступал за то, чтобы простить странам-должникам часть процентных выплат и часть основной суммы аккумулированного долга. Реальность заключается в том, что положительный торговый баланс стран-должников начал представлять трудности для Соединенных Штатов. Банки имеют более значительные резервы, чем несколько лет назад, поэтому в 1987 г. могут быть введены некоторые защитные меры в сочетании с некоторыми мерами по аннулированию долговых обязательств. Если опыт последних пяти лет может служить для руководства, изменения не будут достаточно радикальными и не смогут вызвать крах всей системы.
Несмотря на некоторые ошибки в деталях, мои аналитические соображения в целом остаются верными. Они не являются руководством к успешному исправлению ситуации, а скорее представляют собой модель выживания при крахе. Как мы уже видели, Коллективная система сохраняет свою целостность только благодаря страху перед развалом, и, как мы увидим, эта черта присуща многим договоренностям, вступившим в силу после 1982 г.

Я опубликовал две работы1 — одну в июне 1983 г. и одну в марте 1984 г., — в которых я пытался проанализировать проблему международного долга с использованием теории рефлексивности, однако не объяснял этого доходчиво. Вот что было мною написано (с незначительными изменениями):
Странам, имеющим значительные задолженности, в результате коллапса системы добровольных займов пришлось пройти через жесткий процесс приспособления. Это приспособление можно разделить на четыре фазы. В первой фазе наблюдается падение импорта; во второй фазе — увеличение экспорта. В течение первых двух фаз внутренняя экономическая активность падает. В третьей фазе внутренняя экономическая активность восстанавливается и наблюдается рост как импорта, так и экспорта. В четвертой фазе рост ВНП и объемов экспорта превышает рост обязательств по обслуживанию долга и процесс перемен завершается.
Первая фаза происходит под давлением извне. Когда поток кредитных средств пресекается, торговый дефицит автоматически устраняется благодаря резкому срезанию импорта. Уровень жизни падает, процесс производства может быть нарушен, и страна вступает в период депрессии. Объемы средств, которые необходимо получить от Коллективной системы, определяются неспособностью страны-должника в сжатые сроки создать положительный торговый баланс, достаточный для покрытия требований по обслуживанию долга.
Реальный процесс корректировки начинается во второй фазе. С точки зрения реальных условий курс валюты падает и средства производства, побуждаемые резким снижением внутреннего спроса, переориентируются на экспорт. Торговый баланс улучшается, и способность страны обслуживать свой долг улучшается вместе с ним.
Именно в этот момент готовность выплачивать долги и готовность предоставлять займы становятся критически важ-
 Конец страницы 127 
 Начало страницы 128 
ными. Страна, о которой идет речь, должна увеличить объемы своего импорта, чтобы поддержать восстановление внутренней экономики. Это означает сокращение сумм, которые могут быть вывезены. Если этот барьер преодолевается, начинается третья фаза. Восстановление экономики смягчает последствия оттока средств. По мере экономического роста кредитоспособность страны начинает повышаться при условии, что объем экспорта растет быстрее, чем ВНП. Если это происходит, процесс корректировки завершен.
С точки зрения заимодавцев, Коллектив работает с хронической нехваткой ресурсов. Коммерческие банки могут быть разделены на две категории: те, для которых решается вопрос выживания, и те, кто лишь частично вовлечен в этот процесс. Первая категория банков составляет ядро Коллектива; они могут считаться участниками, но реальные возможности их участия ограничены. Члены системы, лишь частично вовлеченные в процесс, нуждаются в более сильных аргументах. Как только безотлагательность смягчается, эти частичные участники стремятся выйти из игры, предоставляя выделять новые кредиты лишь основным участникам. Между этими категориями нет жесткой границы. Крупные американские, английские и японские банки всегда будут оставаться среди основных участников; американские региональные и многие европейские банки первоначально были частичными участниками. В промежутке — множество банков, само существование которых находится сегодня под вопросом, но которые могли бы создать достаточные резервы в течение некоторого периода времени и в будущем стать частичными участниками.
Вследствие реального или потенциального сокращения числа участников ресурсы Коллективов, как правило, остаются полностью распределенными. Коллективы не могут удовлетворять предъявляемые им требования без поступления дополнительных средств от международных заемных институтов, а средства этих институтов также очень плотно распределены. Таким образом, Коллективам приходится требовать максимальных объемов выплат, что делает барьер между второй и третьей фазами трудным для перехода.
 Конец страницы 128 
 Начало страницы 129 
Я пришел к заключению, что Коллективная система займов “является системой, порожденной чрезвычайными обстоятельствами. Для того, чтобы она продолжала существовать, нужны чрезвычайные обстоятельства, и она построена таким образом, чтобы создавать чрезвычайные обстоятельства, необходимые для ее существования”.
В общем и целом, этот аналитический подход выдержал испытание временем, хотя, оглядываясь назад, я могу сказать, что совершил две серьезных ошибки. Во-первых, я утверждал, что страны-должники согласились бы на вывоз средств по двум причинам: (1) чтобы сохранить доступ на рынок капитала и (2) для того, чтобы избежать ареста активов, но не учел того, что оказалось наиболее важной причиной: (3) сохранение доступа на экспортные рынки. При развале внутренних рынков угроза того, что может быть закрыт доступ на экспортные рынки, была чрезвычайно действенной. Аргентина находилась в самой благоприятной позиции, поскольку большую часть ее экспортной продукции составляли заменяемые товары общего потребления, но даже Аргентина продает много товаров, как, например, обувь или сталь, предназначенных для специализированных рынков. Более того, недавно избранное аргентинское правительство не желало оставаться в изоляции от западного мира. Оно было преисполнено желания избежать “экономических Фолклендов”. В результате опасность невыплат так и не стала настолько серьезной, как я это предполагал.

Центральные банки не имели достаточных полномочий для того, чтобы применять такой подход, и необходим был ряд договоренностей, изменяющих это положение, в которых бы приняли участие правительства всех стран-кредиторов, а ведущую роль играл бы МВФ. Пакет мер помощи составлялся последовательно для каждой из стран. Как правило, коммерческие банки расширяли свои обязательства, международные денежно-кредитные институты организовывали новые денежные “вливания”, а страны-должники соглашались принять участие в жестких программах экономии, направленных на улучшение их платежного баланса. В большинстве случаев коммерческим банкам пришлось также предоставить дополнительные средства, которые позволили бы странам-должникам производить выплаты процентов по своим займам. Эти пакеты мер помощи явились значительным достижением в области международной кооперации. Среди участников были Международный валютный фонд, Банк международных расчетов, значительное число правительств и центральных банков, а также значительно большее число коммерческих банков. В случае с Мексикой, например, в этом процессе приняло участие более 500 коммерческих банков. Я буду называть участников этого процесса “Коллективом”.
Процесс этот повторялся несколько раз в течение короткого периода времени. История событий, имевших место реально, была бы попросту гипнотизирующей, но здесь мы должны ограничиться лишь рассмотрением результатов.
Система займов, которая возникла в результате кризиса, является во многих аспектах противоположной системе, потерпевшей крах в 1982 г. Предыдущая система была конкурентной: банки добровольно одалживали средства в погоне за прибылью в жесткой конкуренции друг с другом. Новая система является кооперативной: банки одалживают средства под давлением в надежде защитить свои уже вложенные активы и действуют с этой целью совместно с другими банками. Предыдущая система была рефлексивной в позитивном направлении: готовность и способность банков предоставлять заемные средства усиливали как способность, так и готовность стран-должников выплачивать долги, и наоборот. В теперешней ситуации рефлексивность работает в противоположном направлении: именно неспособность и неготовность банков предоставлять займы наряду с неспособностью и неготовностью стран-должников выплачивать задолженности взаимно Усиливают друг друга. Эта система не могла бы выжить без активного стремления участников к сотрудничеству с целью предот-
 Конец страницы 125 
 Начало страницы 126 
вращения коллапса. Действия, предпринимаемые заимодавцами, выливаются в расширение кредитования с тем, чтобы позволить странам-должникам обслуживать уже имеющиеся задолженности; действия заемщиков включают в себя участие в жестких программах экономии, которые поддерживают потребность в новых кредитах на минимальном уровне. Вопрос о том, что представляет собой этот минимум, решается в процессе деликатных переговоров между заимодавцами и заемщиками. МВФ взял на себя ведущую роль в проведении таких переговоров, хотя страны-должники, как правило, не склонны позволять МВФ постоянно играть ведущую роль в отслеживании этих соглашений.
Система эта является очень ненадежной, поскольку как заимодавцы, так и заемщики должны подавлять узость своих интересов в целях сохранения остальной части системы. Что касается должников, приносимые ими жертвы измеряются объемами оттока средств; для банков такой мерой являются объемы роста новых кредитов. Приносимые жертвы, однако, несимметричны, поскольку заемщики выплачивают проценты на недавно увеличенные кредиты, в то время как заимодавцы их получают. Только если бы банки простили заемщикам некоторую часть процентов по займам или некоторую часть основных сумм, они понесли бы действительные убытки. Но Коллективная система займов основана на принципе ненарушения целостности долга — именно этот принцип держит вместе все элементы Коллектива. К сожалению, это оставляет нерешенной критически важную проблему: странам-должникам необходимы ссуды, чтобы выплачивать проценты по задолженностям, но каждая ссуда лишь увеличивает их будущие обязательства. Понимая наличие такой проблемы, банки создают резервы на случай невыплаты долгов; но не было найдено способа передачи этих резервов странам-должникам без нарушения основного принципа, держащего вместе всех участников Коллектива.
Создание Коллективной системы займов не было запланированным и о нем не было объявлено. Она была переходной с самого начала и она должна привести к чему-то иному. Наиболее интересный вопрос, который можно задать о ней — каков же будет итоговый результат? К сожалению, это не тот вопрос, на который можно дать удовлетворительный ответ. Прежде всего, рефлексивный процесс не имеет предопределенного результата: результат определяется в ходе самого процесса. Кроме того, прогнозы как таковые также могут повлиять на результат. В этом случае надежда на то, что Коллективы выполнят свою задачу, является одной
 Конец страницы 126 
 Начало страницы 127 
из основных сил, держащих вместе их участников; любое заявление, которое может подорвать эту надежду, немедленно становится частью ситуации, к которой оно относится. Таким образом, подобная дискуссия не может быть объективной. Тем не менее, вопрос требует ответа. Может ли выбранный мной подход помочь в поисках такого ответа? И будет ли ответ способствовать дальнейшему развитию теории рефлексивности?

Нет никакого сомнения, что без активного и творческого вмешательства властей кризис международных займов привел бы к полному коллапсу банковской системы с катастрофическими последствиями для мировой экономики. Последний раз подобный коллапс имел место в 1930-х гг. С учетом этого опыта были выработаны институциональные рамки для предотвращения возврата к прошлому. Поэтому невозможно себе представить, что события могли бы разворачиваться безо всякого внешнего вмешательства. Но именно форма этого вмешательства создала ситуацию, не имеющую параллелей в истории.
Созданная институциональная система обязывает центральные банки выступать в качестве источника займов последней инстанции и дает им на это полномочия. Но долговая проблема была слишком крупной, чтобы ее можно было решить путем предоставления банкам ликвидных активов. Суммы, о которых шла речь, значительно превышали собственный капитал банков; если бы странам, получившим займы, было бы позволено прекратить выплаты процентов, банковская система стала бы неплатежеспособной. В связи с этим центральные банки превысили свои традиционные полномочия и объединились для того, чтобы оказать поддержку странам-должникам.
Прецедент для событий такого рода был создан в Англии в 1974 г., когда Английский банк решил оказать поддержку так называемым вторичным банкам*, которые находились вне сферы его ответственности, и не допустил утраты доверия к клиринговым банкам**, у которых вторичные банки сделали значительные займы. Но кризис 1982 г. был первым случаем, когда стратегия поддержки должников была применена на международном уровне.

Как мы уже видели, коэффициент покрытия займов стран-должников оставался весьма удовлетворительным до наступления второго нефтяного шока, и банки охотно предоставляли займы. Когда же коэффициент покрытия в конце концов стал ухудшаться, банки забеспокоились и их готовность предоставлять займы резко упала, что ускорило наступление кризиса 1982 г. Кризис вызвал рефлексивную взаимосвязь между нетто-объемом переводимых средств и желанием выплачивать займы, что привело к полному прекращению добровольной кредитной деятельности. События, последовавшие за этим, станут предметом нашей следующей главы. Здесь мы заняты анализом системы, господствовавшей до 1982 г.
Почему коммерческие банки обладали и желанием, и возможность поддерживать столь интенсивный рост своих международных займовых портфелей? Этот интригующий вопрос еще много
 Конец страницы 119 
 Начало страницы 120 
лет будет вызывать жаркие споры. Частично ответ может заключаться в том, что банки не считали, что должны нести ответственность за стабильность всей системы. Конкуренция в области банковского бизнеса высока, но деятельность эта, тем не менее, должна регулироваться.
Предотвращать эксцессы должны центральные банки. Коммерческие банки работают под защитным колпаком; они стремятся получать максимальную прибыль в рамках существующих регулировочных правил и не могут позволить себе уделять слишком много внимания влиянию своей деятельности на всю систему в целом. Коммерческий банк, который отказывается участвовать в чем-то, что выглядит прибыльным бизнесом, скорее всего, будет отброшен в сторону, и даже если какой-либо банк решится на воздержание, найдется множество других, желающих занять его место. Таким образом, даже те, кто осознавал необеспеченность бума международных займов, сочли необходимым принять в нем участие под угрозой потерять свое место.
Это один из важных уроков: участники не могут предотвратить развитие бума, даже если они понимают, что он неизбежно приведет к кризису. Это верно для всех последовательностей подъем-спад. Полное воздержание невозможно и неразумно. Например, в моем обзоре, касающемся ипотечных трастов, я прогнозировал неизбежный крах, но, тем не менее, рекомендовал покупать акции теперь, поскольку до момента наступления кризиса они должны были значительно вырасти. Случилось так, что определенная группа инвесторов с готовностью последовала моему совету. Но даже если бы они этого не сделали, последовательность подъем-спад все равно наступила бы, хотя и более плавно.
Лучшее, что может предпринять участник, — вовремя перестать быть участником. Но это не всегда возможно. Например, в системе плавающих обменных курсов держатели финансовых ресурсов неизбежно сталкиваются с экзистенциальным вопросом о том, в какой валюте хранить средства: им не избежать какой-то валюты, если только они не покупают опционы. В случае с предоставлением международных займов корпорация Ситикорп сознательно сократила свое присутствие на рынке на последних стадиях бума. Но это не могло остановить разворачивающуюся драму или помочь корпорации Ситикорп полностью избежать участия в ней. В последний момент большинство банков осознало, что положение стран-должников быстро ухудшается, однако они уже не могли выпутаться.
 Конец страницы 120 
 Начало страницы 121 
Урок, который надо усвоить, состоит в том, что контроль за финансовыми рынками необходим. Только вмешательство, на чем бы оно ни было основано — на законе, на регулирующих правилах или на мягкой рекомендации центрального банка — может предотвратить выход последовательности подъем-спад из-под контроля.
История центральных банков — это история кризисов, за которыми следовали институциональные реформы. Поистине удивительно, что уроки кризиса международных займов до сих пор не усвоены. Борцы за свободную конкуренцию все громче озвучивают свои позиции и все более влиятельны, чем когда-либо. Они строят свою аргументацию на неэффективности регулирования и, надо признать, с некоторым основанием. Участники рыночного процесса не могли предотвратить выход бума международных займов из-под контроля, а финансово-контрольные органы могли. Почему же им это не удалось?
На этот вопрос нет четкого ответа. Центральные банки знали о быстром росте рынка евродолларов, хотя им не хватало надежных статистических данных. Они понимали, что несут ответственность, будучи источником займов последней инстанции, и обозначили сферы своей ответственности еще в 1975 г., но они не считали необходимым регулировать рост евродолларовых займов. Почему? Ответ на этот вопрос потребовал бы более тщательного исторического исследования, чем то, которое было уделено ему до сих пор. Я рискну лишь высказать две пробные гипотезы.
Одна из них заключается в том, что центральные банки сами находились под влиянием конкурентного давления на коммерческие банки, находящиеся под их эгидой. Если бы они ввели регулирующие ограничения, банки, находящиеся под их контролем, вынуждены были бы уступить свое место в бизнесе другим. Лишь согласованное усилие всех центральных банков позволило бы взять под контроль быстро расцветающий рынок евродолларов. Это потребовало бы институциональной реформы, а органы, ответственные за денежно-кредитную политику, не чувствовали потребности в таких реформах. Реформы обычно проводятся после кризисов, а не до них.
И здесь в действие вступает вторая гипотеза. Я утверждаю, что Центральные банки действовали под влиянием ложной идеологии. Это был период, когда монетаризм все увеличивал свое влияние на руководителей центральных банков. Монетаризм утверждает, что инфляция есть функция денег, а не кредита. Если моне-
 Конец страницы 121 
 Начало страницы 122 
таризм верен, то необходимо регулировать рост денежной массы, а не рост объемов кредитования. В соответствии с этим не было необходимости вмешиваться в рынок евродолларов: пока центральные банки регулировали рост своей собственной денежной массы, рынок должен был саморегулироваться.
Этот вопрос хранит в себе много тайн, и я не могу утверждать, что полностью его понимаю. Денежная масса отражается одной стороной банковской балансовой ведомости, а кредиты — другой. Милтон Фридман* говорит нам, что основное значение имеет первая сторона, поскольку вторая находится в зависимости от первой, отражающей объем денежной массы2. Теория рефлексивности привела меня к заключению, что его теория неверна. Я склонен полагать, что обе части баланса влияют друг на друга рефлексивным образом, а его мечта о контроле за ростом денежной массы практически невоплотима. Мне не хватает знаний, чтобы напрямую опровергнуть этот подход, но я могу указать на эмпирические свидетельства, доказывающие, что рост денежной массы никогда не ведет себя в соответствии с пожеланиями регулирующих органов.
Вопрос о том, какую роль сыграл рост рынка евродолларов во всемирной инфляции 1970-х годов, так и не был решен. По этой причине мы не можем сказать, в какой степени сокращение международных займов ответственно за дефляционное давление, которое, по-видимому, преобладает в настоящее время в мировой экономике. Я твердо уверен в том, что как расширение, так и сокращение объемов международных займов оказали большое влияние на мировую экономику, но мой взгляд далеко не является общепризнанным, и этот вопрос остается нерешенным по сей день. Если мой взгляд верен, объем международных кредитов должен считаться одним из важнейших факторов при выработке экономической политики. Органы, ответственные за денежно-кредитную политику, совершили серьезную ошибку, позволив меж-
________________
* Milton Friedman, род. 1912 г., американский экономист, профессор Чикагского Университета, 1948—1983 гг., с 1983 г, — почетный профессор. Лауреат Нобелевской премии 1976 г. (Анализ потребления, монетаристская теория, экономическая стабилизация.) Награжден Орденом Священного Сокровища первой степени — Великий Кондор (Япония). Крупнейший сторонник монетаризма. Автор более 20 книг. Ранняя - Капитализм и свобода, 1962 г., новейшая — Коварство денег, 1992 г. Совместно с Анной Дж. Шварц им написаны книги по монетаристской истории и монетаристской статистике США. — Прим. ред.
 Конец страницы 122 
 Начало страницы 123 
дународному кредиту выйти из-под контроля в конце 1970-х гг. Кризис 1982 г. явился провалом политики регулирования в той же степени, в какой он явился провалом свободного рынка.
Позднее мы еще вернемся к этому вопросу. Несовершенство как свободных, так и регулируемых рынков является одной из основных тем этой книги. Сейчас нам необходимо рассмотреть новую систему международных займов, развившуюся в результате кризиса 1982 г.

Это был также период быстрого введения технологических новшеств. Использование компьютеров ускорило операции и позволило осуществлять такие операции, которые ранее невозможно было вообразить. Было внедрено много новых финансовых инструментов и методов, и банковский бизнес стал намного более изощренным, чем всего лишь за десять лет до этого. Эти тренды продолжают набирать силу и в настоящее время.
________________
* В 1919 г. сенатор Вальтер Р. Эдж (1873—1956) провел билль, который внес поправки к Акту о Федеральном Резерве (Federal Reserve Act, 1913). Новый раздел (Section 25(a) разрешал национальным банкам инкорпорировать дочерние компании (subsidiaries) для международных банковских операций и капиталовложений. Эти дочерние компании могли создаваться на территории США; их называли корпорациями Эджа, а саму поправку — Актом Эджа. Корпорация Эджа могла создавать свои бюро (offices) за пределами штата, в котором она инкорпорирована. Корпорации Эджа могли осуществлять лишь международные операции, т.е. работать с зарубежными клиентами или с клиентами из США, но только в связи с международными операциями последних, — например финансировать экспорт-импорт.
Акт о международных банковских операциях, 1978 г. переформулировал задачи корпораций Эджа в более широких терминах, подчеркивая, что эти структуры являются основным инструментом США в международных финансах и торговле.
Закон требует, чтобы банк Эджа имел акционерный капитал размером не менее 2 млн. долл., и одновременно запрещает Национальному Банку инвестировать более 1% своего капитала в его дочерние банки Эджа. Это приводит к тому, что владеть корпорациями Эджа могут только банки с активами, превосходящими 300 млн. долл.
К концу 1989 г. в США имелось 110 корпораций Эджа с 47 их филиалами; 16 из них принадлежали иностранным банкам, поскольку Акт о международных банковских операциях, 1978 г., разрешал это. (Edge Act: US Code, 1988 ed., v.4, title 12, Banks and Banking, Ch. 6. Foreign Banking, Sub Ch. II, Organization of Corporations to do foreign banking, §§611 — 632). — Прим. ред.
 Конец страницы 113 
 Начало страницы 114 
Задача органов регулирования усложнялась как скоростью нововведений, так и международным характером конкуренции. Не было бы справедливым утверждать, что органы, регулирующие банковскую деятельность, всегда отставали от банкиров-практиков и что в этой отрасли стало привычным пользование обходными путями, позволяющими избежать вновь вводимых правил.
На международной арене власти не хотели оберегать свою банковскую отрасль от конкуренции на равных условиях с прочими. При отсутствии регулирующих ограничений и при наличии конкуренции между отдельными банками за место на рынке рынок в целом рос стремительными рывками. Желание банков принять участие в операциях было столь сильным, что они практически не задавали вопросов. Остается только удивляться тому, насколько скудная информация требовалась от стран, обращающихся за займами. Банки-заимодавцы даже не интересовались тем, какие займы эти страны получали из иных источников.
Страны-должники предпочитали иметь дело с коммерческими банками вместо того, чтобы обращаться в МВФ, если они испытывали трудности со своим платежным балансом. Невольно коммерческие банки взяли на себя одну из функций, для которых в соответствии с Бреттонвудским соглашением были спроектированы финансовые институты: Международный валютный фонд и Всемирный банк. Они переводили средства менее развитым странам в гораздо большем объеме, чем к этому были готовы бреттонвудские институты, и они значительно меньше вмешивались в дела стран-должников. Не удивительно, что менее развитые страны держались подальше от МВФ! Промышленно развитые страны, такие, как Великобритания, просили поддержки у Международного валютного фонда. Развивающиеся предпочитали иметь дело с коммерческими банками. В период с 1973 по 1979 г. имел место подлинный взрыв международного кредита. Это заложило основы для мирового инфляционного бума 70-х гг., кульминацией которого стал второй нефтяной шок.
Оглядываясь назад, можно легко видеть, что заемщики использовали полученные средства неразумно. В лучшем случае они пускались в такие обременительные проекты, как постройка дамбы Итайпу в Бразилии; в худшем случае они расходовали средства на вооружение или использовали их для поддержания нереалистично высокого обменного курса, что делали такие страны в “южном конусе”, как Аргентина и Чили. В этот момент все это безумие еще не осознавалось. Напротив, Бразилия считалась экономичес-
 Конец страницы 114 
 Начало страницы 115 
ким чудом, а Чили восхвалялась как воплощение монетаристской добродетели.
Международные займы росли так быстро, что участвующие в щи банки превысили допустимые объемы операций: их капитал и резервы не успевали за ростом их баланса. Но качество их займовых портфелей оставалось надежным; хотя бы внешне. Однако наиболее удивительным в этой ситуации было то, что страны-заемщики продолжали отвечать традиционным меркам, использовавшимся для оценки их кредитоспособности даже в тот период, когда общий объем их долгового бремени рос с угрожающей быстротой.
Для оценки кредитоспособности банки используют отношения, такие, как отношение внешнего долга в процентах к экспорту, объем выплат по обслуживанию займов в процентах к экспорту, а также отношения объема текущих дефицитов в процентах к экспорту. Международная деятельность банков по предоставлению займов положила начало самоусиливающемуся и самоутверждающемуся процессу, который увеличивал возможности должников по обслуживанию займов, измеряемые этими отношениями почти с той же скоростью, с какой росли их долги.
Ключ к пониманию этого процесса можно найти в очень низких, а впоследствии даже отрицательных реальных процентных ставках, которые преобладали в течение 1970-х гг. Поскольку рынок евровалют* оставался за пределами контроля центральных банков, рост его объемов не влиял напрямую на монетаристскую политику ни в одной из стран. По мере того, как банки переходили от использования избыточных средств ОПЕК к созданию кредита, монетаристская политика Соединенных Штатов оставалась слабой. Доллар начал падать, и процентные ставки не соответствовали росту цен. Падение реальных процентных ставок понизило расходы по обслуживанию займов и увеличило кредитоспособ-
_______________
* Eurocurrency — евровалюта: депозит или ссуда в той или иной валюте вне страны ее происхождения (например, депозит в дойчмарках в банке в Лондоне). Депозит может находиться в любом международном финансовом центре, а не только в каком-либо из европейских.
Eurocurrency market — евровалютный рынок: международный рынок ссудных капиталов, на котором совершаются операции в евровалютах; начал формироваться в середине 50-х годов; включает денежный рынок, рынок кредитов и рынок капиталов (облигации); охватывает все ведущие международные финансовые центры и достаточно свободен от регулирования (ср. евродоллары). — Прим. ред.
 Конец страницы 115 
 Начало страницы 116 
ность стран-заемщиков. Это также усилило их желание привлекать заемные средства. Расширение кредита стимулировало мировую экономику и помогло увеличить экспортные показатели по всему миру. Товары, экспортируемые менее развитыми странами, пользовались высоким спросом; таким образом, торговые показатели этих стран также улучшались. Сочетание падающих реальных процентных ставок, расширения мировой торговли, роста цен на товары и падения доллара позволило странам-должникам увеличить свои задолженности и даже побудило их к этому.
Самоутверждающийся процесс роста кредита — одним словом, инфляция — был нестабильным с многих точек зрения. Цены и заработная плата росли со все возрастающими скоростями. Обычным явлением стали дефицит или избыток в платежных балансах. Структура банковских балансовых отчетов ухудшалась. Большая часть инвестиционной деятельности, финансируемой банками, велась в неверном направлении. Кредитоспособность должников была иллюзорной. И тем не менее, пока процесс оставался самоутверждающимся, мировая экономика процветала. Уровень потребления оставался высоким, в то время как низкие или даже отрицательные процентные ставки не способствовали росту сбережений. Инвестиции стимулировались благодаря доступности дешевых займов, и центр тяжести переместился от денежных активов к материальным. Сочетание высокого уровня потребления, высокого уровня запасов и активной инвестиционной деятельности создавало условия для бума.
Бум способствовал росту спроса на источники энергии. Страны ОПЕК становились все богаче и все менее нуждались в текущих доходах, в то время как отрицательные реальные процентные ставки делали хранение нефти в месторождениях более выгодным, чем хранение наличности в банке. Благодаря этому и была создана обстановка, при которой перебой с нефтедобычей в Иране в 1979 г. вызвал второй нефтяной кризис и второй скачок цен на нефть.
На этот раз реакция была совершенно иной. Основной проблемой стала инфляция, особенно в Великобритании и США. Японии и странам континентальной Европы удалось избежать тяжелых бедствий инфляции благодаря тому, что они придерживались более жесткой монетаристской политики и позволяли курсу своих валют подниматься. Поскольку цены на нефть фиксируются в долларах, цена на нефть для Японии и Европы упала и при отсутствии инфляции их экспортные товары оставались конкурентоспособными, несмотря на рост курсов их валют. Великобритания
 Конец страницы 116 
 Начало страницы 117 
и США, напротив, получили большой бюджетный и торговый дефицит, и инфляция стала серьезной проблемой. Великобритании пришлось прибегнуть к помощи Международного валютного фонда. Соединенные Штаты, контролирующие резервную мировую валюту, могли безнаказанно позволить себе инфляцию; тем не менее, внутренние и международные последствия инфляции привели к сдвигам в политических предпочтениях. Картина усиливающейся инфляции затмила собой страх перед возможной рецессией. В ответ на второй нефтяной шок кредитно-финансовая политика стала жесткой и оставалась такой даже после того, как экономика вступила в период спада.
Монетаризм стал основной доктриной, направляющей экономическую политику. До этого времени центральные банки пытались повлиять на экономическую активность, контролируя процентные ставки; теперь центр тяжести сместился к контролю над общим объемом денежной массы. Процентным ставкам было позволено искать свой собственный уровень. К сожалению, уровень, который они нашли, был непомерно высок. Основной причиной для этого послужило то, что бюджетно-финансовая политика оставалась стимулирующей, и чтобы держать под контролем рост денежной массы, требовалась жестко ограничительная денежно-кредитная политика.
Финансово-бюджетная политика находилась под влиянием экономики предложения*. Предполагалось, что снижение налогов окажет стимулирующее воздействие на экономическую активность в такой степени, что негативное воздействие на бюджет будет нейтрализовано. Дефицит мог бы затем быть сокращен благодаря снижению государственных расходов. Но решение увеличить расходы на оборону одновременно с резким снижением налогов сделало сбалансированный бюджет недостижимым. В результате взаимодействия между пухнущим бюджетным дефицитом и жест-
________________
* Supply-side economics — экономика предложения: школа экономической мысли, которая считает, что для борьбы с инфляцией необходимо адекватное предложение товаров, а для стимулирования их производства при прочих равных условиях — снижение налогов.
Подоходный налог вбивает клин между работниками и работодателями и снижает стимул производить больше. Стоимость рабочей силы для работодателей — это сумма, которую они начисляют работникам; но доход работников — это то, что они получают после вычета налогов. Значительное увеличение производства может возникнуть в результате снижения налогов. Это и есть путь в борьбе с инфляцией. — Прим. ред.
 Конец страницы 117 
 Начало страницы 118 
ко ориентированной денежно-кредитной политикой процентные ставки взвились под небеса. Высокие процентные ставки свели на нет стимулирующий эффект снижения налогов. Бюджетный дефицит вырос, и экономика вступила в глубокую рецессию.
Последствия этого для остальной части мира были ужасающими. По странам-должникам ударили трехкратное увеличение цен на нефть, снижение цен на потребительские товары, скачок процентных ставок, усиление доллара и общемировая рецессия. В последней безудержной попытке спастись они пошли на огромные займы, что увеличило общий объем их невыплаченных долгов еще на 30%, но отношения, измеряющие их кредитоспособность, быстро ухудшились. Ситуация в Польше и на Фолклендских островах окончательно подорвала доверие. Наступил сумеречный период, в течение которого банки продолжали предоставлять займы, но неохотно. Сроки, на которые предоставлялись займы, резко сократились, и некоторые страны стали испытывать проблемы с ликвидностью. Затем в 1982 г. разразился кризис, связанный с мексиканским долгом, и охотное прежде предоставление займов странам, имеющим значительные задолженности, практически прекратилось. Положение должников было куда хуже, чем это представлялось большинству банкиров. Например, Бразилия использовала межбанковский рынок для финансирования своего платежного дефицита, не ставя в известность банки-корреспонденты. Бум международных займов превратился в крах.
Здесь нам следует остановиться, чтобы проанализировать бум международных займов как рефлексивный процесс. Приведенное выше описание содержит все необходимые компоненты последовательности подъем-спад. Каковы же они? Прежде всего, должна существовать рефлексивная связь между основным трендом и восприятиями участников. Во-вторых, в восприятиях участников должна существовать ошибка, которая влияет на основной тренд с помощью некоторой рефлексивной связи. Основной тренд усиливает предпочтения до тех пор, пока не наступает момент, когда ни тренд, ни предпочтения не могут более поддерживаться. Как правило, в момент осознания тренд представляется весьма устойчивым, а ошибка осознается только тогда, когда развитие тренда заходит уже довольно далеко. В этом случае наступает сумеречный период, когда участники действуют все более осторожно Я все менее охотно, а тренд теряет свой импульс. В конце концов приходит разрушительное осознание того, что тренд не имеет под собой оснований и ничем не поддерживается. Пророчества
 Конец страницы 118 
 Начало страницы 119 
начинают неизбежно сбываться, и возникает обратный тренд, часто с катастрофическими последствиями.
В случае с международными займами существовало множество рефлексивных взаимосвязей между банками и странами-должниками. Банки использовали коэффициенты покрытия задолженностей для оценки кредитоспособности стран-заемщиков. Эти коэффициенты считались общепринятым объективным измерителем, хотя на самом деле они были рефлексивными. Как мы уже видели, и экспорт, и валовой национальный продукт зависели во многих аспектах от объема международных займов. Более того, коэффициент покрытия измеряет лишь способность, а не готовность стран-должников выплачивать займы. Для оценки последнего необходимы иные вычисления, носящие преимущественно политический характер. Критической переменной здесь являются не выплаты по долговым обязательствам, а нетто-объем переводимых средств, который представляет собой разность между средствами, выплачиваемыми в счет обслуживания займов, и объемами вновь поступающих кредитов. Пока страны-должники имеют широкие возможности по привлечению новых займов, их готовность производить выплаты не подлежит сомнению: они могут всегда занять деньги, необходимые им для выплаты процентов. Но как только поток кредитных средств прерывается, готовность производить выплаты становится критически важной проблемой. Во время великого бума займов банкиры отказались принимать во внимание этот вопрос. Уолтер Ристон из банковской корпорации Ситикорп утверждал, что “суверенное государство не может обанкротиться”1.